Previous Entry Share Next Entry
Сводная тема (30) Навигация по звездам, течениям, цвету воды и воображаемым островам
brain
metanymous wrote in metapractice
http://metapractice.livejournal.com/518886.html

Топографическая гениальность/"кретинизм" (4) Идеомоторная триангуляция
http://metapractice.livejournal.com/448249.html
Моделирование идеомоторики (4) Образы навигации
http://metapractice.livejournal.com/428011.html


Оригинал взят у ivanov_petrov в Самолеты из соломы, плавающие острова и критерий практики
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1990793.html
...
 в книге: Лебедева А. А. 2013. Мореходное искусство народов Микронезии. СПб.:
http://kunstkamera.ru/files/lib/978-5-02-038336-4/978-5-02-038336-4.pdf Там подробно рассказано о звездной дороге, об астронавигации. На каждом острове был свой способ ориентироваться по звездам, на разных островах использовалось разное число звезд, 2-3 десятка. Вот более подробное изложение этой системы навигации. Тут культурологическое описание Глэдвина переведено на более строгий язык.


Собственно микронезийский «компас», использование которого преследует в основном мнемонические цели, представляет собой разложенные на циновке камешки, положение которых соответствует направлению на навигационные звезды."

И дальше рассказывается о микронезийской системе итэк, особой навигационной практике.

   При движении от острова к острову навигатор помимо путеводных звезд может использовать третий остров в качестве вспомогательного ориентира. По мере продвижения каноэ по курсу вспомогательный («референциальный» по терминологии Глэдвина) остров и каноэ будут последовательно изменять положение относительно друг друга.

  В процессе этого в определенных точках своего пути каноэ будет оказываться на одной прямой с референциальным островом и какой-либо звездой, или, как говорят сами островитяне, остров оказывается под звездой. (Как и при ориентировании по звездному компасу, в этом случае предпочтительнее заходящие или восходящие звезды.) Расстояния между такими точками и называется итэк, а сами отрезки являются единицами исчисления продвижения каноэ. Фиксируя их прохождение, навигатор определяет, насколько он переместился в пространстве.

  При этом выбор отрезков не случаен, в идеале «крайние», ближайшие к островам отметки должны совпадать с зоной предела видимости острова отправления или прибытия, а следующие за ними — с границей дальности полета птиц (рис. 22 [Goodenaugh, Thomas 1997]).

  С точки зрения европейского ориентирования в этой системе комбинируются два способа: пеленгование и использование створа. Пеленг, т.е. направление на остров, учитывается в тот момент, когда он оказывается в створе, т.е. на одной прямой с соответствующей звездой.

  Казалось бы, метод достаточно точен и позволяет осуществлять наблюдение за передвижением. Однако здесь есть одна тонкость, своего рода «подводный камень». Глядя на схему, мы видим одновременно все ее компоненты, которые приведены в соответствующее отношение. Но на практике расстояние до референциального острова сравнимо с расстоянием между начальной и конечной точками маршрута, т.е. он располагается в нескольких десятках миль в стороне от маршрута [Глэдвин 1995: 143]. А это означает, что он лежит вне пределов видимости с любой точки на линии курса.

  В этом случае ситуация полностью меняется: не видя острова, навигатор не может фиксировать и тот момент, когда остров проходит створ со звездой и, следовательно, не может контролировать свое положение на прямой. Пеленг только на небесное тело (как отмечалось, в силу его удаленности) в пределах такого незначительного расстояния не изменится: и с острова А, и с острова В, и из любой точки между ними он будет одинаковым; без привязки к земному объекту — острову, невозможно получить информацию о своем местоположении на отрезке в 200 и даже более миль.
Таким образом, на первый взгляд, метод не только непригоден, но и вообще лишен смысла.

  Невидимый остров исключается из системы ориентиров и, следовательно, разрушает ее — это единственный вывод, который в «европейском» пространстве возможен по отношению к острову как объекту ориентирования. В то же время нельзя отрицать, что пеленг и состворивание объектов действительно имеют место, и в этом плане соответствие микронезийских и европейских приемов не является механистическим или формальным. С точки зрения геометрии система не выглядит ошибочной.

  Микронезийский навигатор действительно фиксирует именно те точки на пути каноэ, в которых референциальный остров и звезды соствориваются. Вопрос только в том, как он это делает, поскольку основное различие, как и основная проблема, заключается в расстоянии. Остается предположить, что в микронезийской системе ориентирования существует особая техника исполнения этого приема.

  Этот момент, на наш взгляд, является ключевым. Именно с него следует начинать разговор об особенностях микронезийского ориентирования и шире — пространственного восприятия. До сих пор никто из исследователей, кроме Глэдвина, не пытался разобраться в данном вопросе, что вызывает недоумение. То ли исследователи недооценивают, насколько существенно данное различие, то ли, напротив, считают его слишком очевидным, чтобы давать комментарии.

  В результате, вопрос о том, как работает микронезийская система итэк, не находит удовлетворительного решения. Подобная ситуация иллюстрирует всю сложность «перекодировки» при изучении рассматриваемых явлений микронезийской культуры как специфических форм традиционного знания.

Акцентируя внимание на указанном нюансе, Томас Глэдвин сообщает, на первый взгляд, совершенно невероятный факт. Да, навигатор не видит, но представляет в своем воображении, что референциальный остров проходит под той или иной звездой, и констатирует, что пройдена соответствующая часть маршрута [Там же: 143]. Таким образом, для навигатора, движущегося в океане, существование острова является как бы умозрительным.


  Чрезвычайно важным и любопытным обстоятельством является то, что, если референциального острова, расположенного в нужном районе, действительно нет (а идеальным считается расположение всех трех островов, близкое к равностороннему треугольнику), вместо него в систему вводится воображаемый. Например, при путешествии с Каролинских на острова Гуам или Сайпан (Марианские о-ва) таким воображаемым объектом выступает некий «остров духов» [Goodenaugh, Thomas 1997].

  Парадоксально, но если материальный объект, используемый в качестве ориентира, может быть заменен на нематериальный, значит, необходимости в его материальности нет. Поскольку объект все равно не виден, становится несущественно — реален он или нет.



  Такой остров существует только как геометрическая точка. Тогда его введение в систему выглядит как некое дополнительное построение, которое, как известно, допускается в геометрии. Разница лишь в том, что такое построение происходит не на бумаге, а в реальном пространстве с использованием природных объектов. В пространственном, геометрическом смысле оно будет являться вполне корректным.

  Воображаемый остров — это своего рода репер, который помещается в нужной точке. Удобство его локализации определяется положением в системе по отношению к островам и звездам, которые при перемещении каноэ будут последовательно оказываться в створе с нерепрезентируемым материальным объектом, но вполне конкретной точкой пространства.

  Таким образом, происходит своего рода инверсия метода. Не точка (остров), проходя створы со звездами, задает пеленги и положения на прямой (путь каноэ), а, напротив, сами пеленги на небесный объект, взятые с определенных позиций на прямой, пересекаясь, моделируют положение точки. Расположение ориентиров это не меняет, но меняет порядок и цель действий, условие задачи и ее решение.

  Тем не менее мы все еще имеем задачу с двумя неизвестными. Что же помогает навигатору, не имея остров в качестве видимого ориентира, удерживать курс, определяя местоположение самого острова и каноэ? В системе «“итэк” нет ответа на этот вопрос, — считает Глэдвин, — ответ заключается в умении навигатора оценивать скорость каноэ при любом ветре и в его чувстве времени» [Глэдвин 1995: 143].

...  Микронезийский навигатор двигался по хорошо известной ему траектории, поскольку связи между соседними островами поддерживались регулярно. Отправная точка и генеральный курс были ему хорошо известны. Очевидно также, что опытный навигатор без труда мог оценить и скорость каноэ. Кроме того, навигационный сезон характеризуется в первую очередь благоприятными ветрами, одним из качеств которых является их стабильность не только по направлению, но и по силе. Это значит, что скорость парусного судна будет, с некоторым допущением, всегда приблизительно одной и той же. Следовательно, то же самое можно сказать и о времени прохождения расстояний, тем более что последние относительно невелики. Наконец, известными величинами являются время появления звезд и динамика их движения.

  Из всего этого следует, что, многократно проходя определенными маршрутами в одно и то же время года, навигаторы фиксировали относительную стабильность пространственно-временных соотношений, возникающих между каноэ мореплавателя, звездами (в момент их появления или исчезновения) и другими окружающими объектами. Точнее, фиксировалась определенная динамика этих соотношений, которая и легла в основу микронезийского способа определения местоположения (перемещения) каноэ. Таким образом, ориентирование происходило в системе с двумя координатными осями — пространственной и временной.

  Роль временного фактора в навигации микронезийцев отметил еще О.П. Коцебу. Он описывал случай, когда островитянин начертил группу (атолл), где они находились, а затем другой атолл «и объяснил, что если отплыть отсюда с восходом солнца, то к заходу уже можно быть там» [Коцебу 1948: 168].

  Позже эту особенность пространственного восприятия островитян удивительно точно сформулировал Ф.П. Литке. На атолле Лугунор (острова Мортлок) два навигатора начертили ему подробные, но несколько разнящиеся между собой карты Каролинского архипелага. «Мы счертили эти карты, как сокровище; но узнали впоследствии, что изустные сведения их гораздо удовлетворительнее сих карт <...> все они, сходствуя в числе островов, различествуют во взаимном их положении и расстояниях. Это и натурально. Для народа, которого познания основываются на памяти и преданиях, черты, проведенные на бумаге или на песке, не могут иметь того же значения, как для наших механическим пособиям порабощенных умов. В их глазах черты эти суть только подпора памяти <...> Они не видят противуречия в том, если два острова расставлены у одного на вершок, у другого на два, потому что каждый подразумевает между ними одинаковую продолжительность [курсив наш. — А. Л.] плавания» [Литке 1835, II: 34].

  Все эти составляющие: отличное знание природного окружения, чувство скорости и времени и, наконец, интуицию — перечисляет Глэдвин, объясняя принцип действия системы итэк. «Роль системы итэк состоит не в генерации новой первичной информации, а в упорядочении знаний навигатора о скорости, времени, географии и астрономии с целью объединения этих знаний для оценки пройденного расстояния. Эта система также помогает навигатору фокусировать свое внимание на ключевых переменных, играющих основную роль во всем навигационном процессе. Она представляет собой полезный и продуманный логический инструмент для объединения первичных данных и преобразования их в ответ на главный вопрос навигации: “Сколько еще осталось до нашей цели?”» [Глэдвин 1995: 144].

... Таким образом, мы видим, что понятия, без которых ориентирование невозможно в принципе (время, расстояние, скорость и взаиморасположение объектов), могут иметь совершенно иное воплощение, чем в европейской навигации. Одно из основных отличий состоит в их комплексном, взаимоопределяющем характере.

  Это означает, что отдельные приемы невозможно понять без учета всей системы и ее внутренних взаимосвязей. Осознание логики этих взаимосвязей так или иначе связано с реконструкцией, которая достаточно сложна даже тогда, когда мы имеем дело с использованием представителями западной и традиционной культур одних и тех же (астрономических) явлений при ориентировании. Еще большие трудности возникают, когда речь идет о навигационных методах, чуждых европейской системе ориентирования.

...
  В конечном счете мы попадаем в весьма оригинальную рациональность, где навигация работает на принципах таксономии. Таксономия тут является методом, в который укладываются разнообразные сведения, и на выходе "работы определения" получается попадание на цель - остров. Это дается автором как "культура Океана" (очень напоминает описанное Ле Гуин... Кто бы думал, что это есть на самом деле, вовсе не фантазия). Автор рассматривает устройство мифов, мифологическое пространство, которое похоже на то, что вознивает из практики культуры Океана.

  Так выглядит мышление, растворенное в деятельности. Неверно приписать мышлению план, схему, алгоритм навигации: у них его нет. Мы считаем, что такая сложная рациональная деятельность, как навигация, обязательно основана на обучении, школе, плане. А у них это запомненное практическое умение. Которое сопровождается странными изменениями картины мира, где появляются плавающие острова. Однако они доплывали до цели. Такая деятельность, пронизанная такого уровня ошибками - не бессмысленна. Работает.

  Интересно, что же дает школа в широком смысле, то есть цивилизация, наука и понятийное мышление. Умение работает и без современной научной цивилизации. И практическое умение готово перенять очень сложную деятельность. Умение будет сохраняться еще долго после того, как будет разрушено образование и правильная картина мира. Очень сложные действия - управление банками, закодами, машинами - могут выполняться без проблеска мысли. И это будет работать и уже работает.

  И наоборот - часто можно видеть выводы, которые делают современные люди - если в действиях животного обнаруживется логика, значит, это животное владеет логикой. Ведь практически видим результат? Ну вот. Если природный процесс можно описать как код и создать метафоры про семантику, значение и буквы - значит, это код с семантикой и смыслом, как иначе. Если в действиях человека виден план, значит, он у него есть. Разве это не элементарно?

  То есть критерий практики будет врать. От стадии развитого понятийного мышления, научной стадии, связанной с выработкой правильной картины мира, где острова не плавают, легко можно вернуться в ситуацию плавающих островов. Это не запрещают здравый смысл и практика.

  Когда наука переходит от цели связанной с построением истинной картины мира к нерациональным операциям, оправдание которых в том, что они работают и практически эффективны, наука переходит на уровень нерационального и практически оправданного мировоззрения. С плавающими островами. И с соломенными самолетами. Лишь бы работало. Обычное человеческое мышление, без специально развитой научной картины мира, все это легко принимает.

  В этом месте легко сказать: да, но эти ребята не смогут без чудовищных жертв открывать новое. Так можно стоят на определенном уровне технологий, или медленно деградировать, но двигаться вперед невозможно - не методом же тыка. Но как сказать о том, что же отличает соломенные самолеты от настоящих?

  Производить впечатление работающего банка не сложнее, чем работающей науки. Результаты не являются доказательством - они, конечно, имеются.

  А как узнать, что в картине мира содержатся "плавающие острова"? С помощью чего можно отказаться от проверенной работающей технологии, приносящей гарантированные результаты, и принять контринтуитивное положение, что острова стоят? Ведь то, что они плавают, подтверждают профессионалы-практики, те моряки, которые как раз плавают по морям - они точно знают, что острова плавают, сами видели.

Можно и прямее сказать. Как выяснить, что в нашей картине мира - "плавающие острова"?




  • 1
Воображаемые острова в качестве реперов. Жесть :)

Там за туманами, вечными пьяными, -любят нас и ждут!

А воображаемая Индия-Америка в качестве репера/ ориентира по курсу не жесть?

Нет! :) В воображаемых/ожидаемых объектах ПРЯМО по курсу ничего удивительного, это всякий такие имеет.

%Q@0Dѭ e) ) ;Lil$vEDVVϷJ2\TExTY?\m d

Ага, по курсу - можно и издревле применяется, ибо без этого нет никакой навигации ни на земле, ни на воде.

А почему же нельзя использовать реальные-воображаемые (и воображаемые-реальные) реперы для более сложной триангуляции?

В данном примере это классическая геодезическая задача определения координат по трём направлениям.

Edited at 2016-06-21 05:19 am (UTC)

Блин, ну они двигаются! "Прямо" ты всегда знаешь, ибо видишь точку истечения оптического строя. А сбоку нет такой лёгкой естественной привязки.

Три задачи топогеодезии

[ Кстати, во всех задачах геодезии направление считается в углах от направления на север. Т.е. даже геодезия использует некий виртуальный репер, который не наблюдаем. А как же ищут направление на виртуальный север? По магнитной стрелке, по оси гирокомпаса. Современные GPS не рассматриваем. ]

По направлению на опорную точку и дистанции. Направление дикари могут брать относительно солнца/звёзд. Примерно. А дистанцию на глаз определять весьма неточно. В итоге, результат будет весьма неточным.

По двум направлениям и двум опорным точкам. Всё ещё весьма неточно, как и в предыдущем варианте.

По трем направлениям на три опорные точки. Уже гораздо лучше.

Так что дикари две опорные точки берут реальные и только одну воображаемую. Для исполнения задачи.

А какие реальные? На звезды?

И на солнце, и на звёзды.

Какое нафиг "чувство скорости и времени"?

Вообще, объяснение типа "ну у них на самом деле ЧУВСТВО СКОРОСТИ И ВРЕМЕНИ, ИНТУИЦИЯ" это же снотворный принцип по Бейтсону. Охрененная такая наука, которая в итоге, после долгого исследования, замела под ковёр всю оригинальную методику, сославшись на "интуицию" :)

Почему вдруг некие ориентировочные чувства и интуиция требуют дополнительного виртуального острова, а без них никак не хотят функционировать? Вот ведь в чём вопрос.

Может дело во взаимодействии "центр-периферия" поля зрения? Вот, когда едешь в поезде, на периферии мелькают шпалы, но стоит только перевести туда центральный взгляд, как он не может не зацепиться за отдельную шпалу, сопровождая её взглядом до самого исчезновения из поля зрения. При этом взгляд чётко ухватывает разные "планы", вот шпалы мелькают, вот деревья у обочины движутся, а вот вдалеке вместе с тобой вперёд отдалённые объекты идут.

Может быть этот анализ "параллельно смещающихся объектов" работает и в гораздо большем масштабе, когда в зачёт идёт целая полусфера оптического строя? Когда глаз, если его заставить это делать (ожиданием существования "виртуального острова"), схватывает грандиозные и масштабные паттерны движения слоёв воды и облаков, а большая удалённость виртуального острова заставляет "мозг" (процесс восприятия) именно ухватывать самые крупные сдвиги, игнорируя взаимно-компенсирующие меньшие (плеск отдельных волн и движение отдельных облачков).

Всё примиряют интерфейсы DHE

Вообще, объяснение типа "ну у них на самом деле ЧУВСТВО СКОРОСТИ И ВРЕМЕНИ, ИНТУИЦИЯ" это же снотворный принцип по Бейтсону.

(а) Ну, чувство/ восприятие скорости вполне законная вещь:

--при движении на ногах по усилиям мышц
--по скорости течения оптического строя

…и т.п. Ключевым местом является вопрос: гребли ли эти мореплаватели в пирогах или же шли под парусами.

(в) Восприятие времени вполне законно реализуется на уровне интуиции. Доказано, что у нас куча биологических циклических процессов, которые могут/ являются генераторами для отсчета времени.

(в) Чёткие, но не формализованные на аналитическом уровне в сознании, процессы оценки скорости перемещения в пространстве, течения времени вполне формируют законную интуицию = подсознательную референцию указанных процессов.

Ну, и кроме того, мы всегда должны иметь в виду искусственные/ естественные интерфейсы DHE, которые дают место и формализации показателей процессов скорости/ времени на уровне сознания и место для интуиции.

Когнитарии, правополушарники и сбалансированные

Охрененная такая наука, которая в итоге, после долгого исследования, замела под ковёр всю оригинальную методику, сославшись на "интуицию" :)

Так это вся наука о человеках так. Потому, что она игнорирует натуральную феноменологию человеческой активности и производные от неё паттерны.

А почему? А потому, что в науках вообще и в науках о ЧА, в частности, доминируют когнитарии, у которых преобладают левополушарные мыслительные процессы. Противоположный когнитариям тип является правополушарным.

Правополушарники купаются в феноменологии и паттернах. Но, они имеют принципиальные трудности в их формализации.

Когнитарии слепы, глухи и бесчувственны к феноменам и паттернам. Они их отрицательно галлюцинируют. Левополушарные процессы несовместимы с феноменологией и паттернами.

Но, есть третий тип, сбалансированный. Которому открыты феномены и паттерны и который более-менее способен к их формализации. Для сбалансированного типа проблема в удержании равновесия/ баланса. Ибо его всё время стягивает либо в сторону когнитариев, - тогда он теряет доступ восприятию феноменов и паттернов. Либо стягивает в сторону правополушарников, - тогда для него закрывается формализация.

Реальных островов дефицит.

Почему вдруг некие ориентировочные чувства и интуиция требуют дополнительного виртуального острова, а без них никак не хотят функционировать? Вот ведь в чём вопрос.

Да нет же. Там написано, что ежели бы были возможности всегда иметь в реале по три острова на каждый случай ориентировки/ реализации маршрута, то практичные дикари сроду бы не занимались играми в воображаемыми островами.

Это тот случай, когда приходится что-то придумывать в виду наличия дефицита ресурсов. У нас про такое говорят: голь на выдумку хитра.

(а) Тесловская обратная засечка по трем точкам

Может дело во взаимодействии "центр-периферия" поля зрения? Вот, когда едешь в поезде, на периферии мелькают шпалы, но стоит только перевести туда центральный взгляд, как он не может не зацепиться за отдельную шпалу, сопровождая её взглядом до самого исчезновения из поля зрения. При этом взгляд чётко ухватывает разные "планы", вот шпалы мелькают, вот деревья у обочины движутся, а вот вдалеке вместе с тобой вперёд отдалённые объекты идут.

Это ты уже перешёл к попыткам прямого моделирования триангуляции с воображаемыми объектами.

Но, перед данным переходом стоит зафиксировать идею наличия двойной модели психики: сознание + подсознание.

Вариант (а). Ну, а после этого, самое время вспомнить про Теслу и его визуализацию длительной динамики физических процессов. Почему бы не предположить, что дикари на пирогах владели таким же трюком/ способностью:

--в некоей контрольной/ стартовой позиции они фиксировали направления на два реальных острова и третий дополнительный воображаемо-реальный. Данная геометрическая фигура представляет собой всегда однозначные пространственные отношения между своими частями.

--Как Тесла, в дальнейшем плавании дикари на прирогах всегда могли вообразить по двум наблюдаемым островам положение третьего воображаемо-реального острова.

--а по трём островам они уже довольно точно решали задачу обратной геометрической засечки и определяли свои условно-чувственные координаты

…нетрудно заметить, что «интуиция», скорее всего, представленная в форме кинестетических ощущений, в приведенной модели нужна как раз на финальной стадии. Ощущения и чувства «координат» типа, например, игровых «холодно-горячё» были выходной референцией, позволяющей осуществлять и навигацию, и само путешествие весьма уверенно.

По звёздам, а не островам

--в некоей контрольной/ стартовой позиции они фиксировали направления на два реальных острова и третий дополнительный воображаемо-реальный. Данная геометрическая фигура представляет собой всегда однозначные пространственные отношения между своими частями.

Но там не так написано. Есть:
— стартовый остров
— пока не видимый, но реальный конечный остров
— несколько реальных звёзд
— третий воображаемый остров, находящийся сбоку

--Как Тесла, в дальнейшем плавании дикари на прирогах всегда могли вообразить по двум наблюдаемым островам положение третьего воображаемо-реального острова.

По наблюдаемым положениям ЗВЁЗД могли вообразить положение острова. Но всё равно не понятно, как и зачем это делалось. Для этого по меньшей мере нужно иметь некое средство более-менее точного измерения углов.

Навигация по маяку Острова Духов

--в некоей контрольной/ стартовой позиции они фиксировали направления на два реальных острова и третий дополнительный воображаемо-реальный. Данная геометрическая фигура представляет собой всегда однозначные пространственные отношения между своими частями.
--Но там не так написано. Есть: — стартовый остров — пока не видимый, но реальный конечный остров — несколько реальных звёзд — третий воображаемый остров, находящийся сбоку


Прекрасно. Вот, мы по-простому со стартового острова отправляемся на конечный остров.

При этом, переленг (направление на него) мы определили по звездам – фактически, это угол между направлением на определённые звезды и направлением на конечный остров.
Т.е. у нас опорная геометрическая схема это линия (директива) определённой длины между двумя точками стартовой и конечной, имеющая на момент отправки определенный пелен по звездам.

Поплыли. Звезды плавно ежечасно смещаются по небу, нас несут невидимые, но ощущаемые, ветер и течения неизвестно куда. И вот, мы отклонились в сторону от директивы. Вот, интуитивно чувствуем, что отклонились. А на сколько отклонились, в какую сторону отклонились, одни духи знают. И нет никакой возможности определить отклонение.

Совсем иная картина, когда у нас, как раз сбоку от маршрутной директивы есть дополнительная опорная точка: остров под названием типа Остров Духов (ОД). И неважно, что он воображаемо-реальный, в отличие от реального-воображаемого конечного острова. Теперь у нас есть возможность неким способам иметь дополнительную оценку/ измерение нашего положения в океане. А какое оно, кстати?

Ааа, ОД был у нас слева, и мы стали ближе к нему на определенное число единиц расстояния. Надо рулить правее!

И, как важно, что наш воображаемо-реальный остров есть Остров Духов, ибо, духи не врут. Следовательно, они посылают вполне достоверные «сигналы», и интуиция/ ощущения любого честного мореплавателя могут иметь достоверную подсказку. Остров Духов работает вроде маяка.

Re: Навигация по маяку Острова Духов

Вот, интуитивно чувствуем, что отклонились. А на сколько отклонились, в какую сторону отклонились, одни духи знают. И нет никакой возможности определить отклонение.
Совсем иная картина, когда у нас, как раз сбоку от маршрутной директивы есть дополнительная опорная точка: остров под названием типа Остров Духов (ОД).


А разве этот ОД не является точкой пересечения горизонта и небосклона?
Даже не так звезда-ориентир самая близкая к этой точке пересечения - она либо поднимается над горизонтом, либо ныряет под него - что и означает то самое отклонение.


«Светит мне знакомая звезда, снова мы оторваны от дома

--Вот, интуитивно чувствуем, что отклонились. А на сколько отклонились, в какую сторону отклонились, одни духи знают. И нет никакой возможности определить отклонение. Совсем иная картина, когда у нас, как раз сбоку от маршрутной директивы есть дополнительная опорная точка: остров под названием типа Остров Духов (ОД).
--А разве этот ОД не является точкой пересечения горизонта и небосклона?


Мы так поняли, что не является. ОД расположен за горизонтом.

Даже не так звезда-ориентир самая близкая к этой точке пересечения - она либо поднимается над горизонтом, либо ныряет под него - что и означает то самое отклонение.

Так на ночном небе не двигается только полярная звезда в северном полушарии и условное центр для четырёх звёзд южного креста – в южном полушарии. А остальные все звёзды вращаются.

Так что если выбрать звезду-ориентир прямо на горизонте, то она через пару часов или раньше уйдёт на горизонт. Или пойдёт вверх-в сторону над горизонтом.

Re: «Светит мне знакомая звезда, снова мы оторваны от до

Так что если выбрать звезду-ориентир прямо на горизонте, то она через пару часов или раньше уйдёт на горизонт. Или пойдёт вверх-в сторону над горизонтом.

Нас не интересует, пока, это ежедневное движение.
Нас интересует точка Восхождения звезды каждый вечер.
Эта точка, полярная звезда и наблюдатель всегда будут образовывать некий треугольник.
Вот качества этого треугольника и будут указывать на отклонение.

Стоящие часы дважды в сутки показывают правильное вре

Полярная звезда стоит.

Наблюдатель перемещается в неизвестном направлении по ветру и течениям.

На горизонте всходит реперная звезда за десяток минут. Раз в сутки.

А чтобы иметь регулярный отсчёт поправки/отклонения, получается, надо иметь каталог восхождения звёзд, точный хронометр и темноту для наблюдения.


Южный крест и Полярная звезда.

--Как Тесла, в дальнейшем плавании дикари на прирогах всегда могли вообразить по двум наблюдаемым островам положение третьего воображаемо-реального острова.
--По наблюдаемым положениям ЗВЁЗД могли вообразить положение острова.


Нет, по звёздам мы можем иметь только одно направление. Мы не можем для навигации брать от звёзд два направления – только одно!

Чтобы определить положение конечного острова по одному направлению от звёзд и стартовому положению требуется знать дистанцию. А чем ёё мерить? Каким дальномером?
Для определения дистанции дикари используют косвенные оценки. Дистанцию они меряют в неких «попугаях».

Дистанция есть, направление есть. Чего не хватает? Не хватает типа «маяка» сбоку от маршрута, по которому можно было бы иметь поправку бокового отклонения от маршрута.

Но всё равно не понятно, как и зачем это делалось. Для этого по меньшей мере нужно иметь некое средство более-менее точного измерения углов.

Смотри, если я ночью выгляну в свои окна в сторону двора, то над соседним домом всегда в одном и том же месте висит полярная звезда. По ней я могу ориентироваться на глаз с точностью градусов 10-20 во всех направлениях возможного движения на 360 градусов.

Кстати, а в южном полушарии такой абсолютный ориентир есть южный крест. Четыре звезды.

У дикарей острова натурально плавающие

Может быть этот анализ "параллельно смещающихся объектов" работает и в гораздо большем масштабе, когда в зачёт идёт целая полусфера оптического строя?

«Наглядно это различие можно представить на следующем примере: если европейский штурман движется в неподвижном мире, отмечая изменение курса и местоположение корабля, то под микронезийским кормчим как будто бы вращается сама земля. Острова в море вокруг него движутся, так же как и звезды в небе, и только постоянный контроль над их «перемещением» позволяет ему не сбиться с пути. Если мы представляем пространственные отношения, фиксируя положение объектов в моменты времени (такой подход можно назвать статичным), то островитяне определяют отношение между объектами всегда в динамике. Можно сказать, что пространство в навигации начинает существовать только с появлением движения, но само движение проецируется не на субъекта, а вовне его.
Формально (геометрически) действительное взаиморасположение объектов по отношению друг к другу и к субъекту остается неизменным при любом подходе. Однако умозрительным, теоретическим следствием практических микронезийских навигационных методик оказывается «движущийся» мир. Это мир, который воспринимается, познается и вполне успешно осваивается в контексте данного свойства — как движущийся по отношению к субъекту действия. Глэдвин пишет: «Хотя Хипур и другие навигаторы, говоря о системе итэк и лавировании, прямо упоминают понятие движущегося острова, они никогда не описывают словами более обширную логическую концепцию, в рамках которой оно используется. Это вовсе не означает, что для них эта концепция не является реальной; это значит только, что они понимают и считают само собой разумеющимися все когнитивные предпосылки, оправдывающие выражение “движущийся остров”. Они не испытывают потребности, а следовательно, и не умеют объяснять это кому-нибудь вроде меня, кто представляет себе путешествие как процесс, при котором неподвижно все, кроме самого путешественника» [Глэдвин 1995: 140–141].
Такая, можно сказать, обратная концепция пространства задает особые правила манипулирования им, устанавливает специфическую связь между формой и содержанием, означаемым и означающим, т.е. ту самую связь, которая полностью разрушается при исследовании традиционной океанийской навигации на принципах европейской науки и которую совсем непросто уловить, даже несколько отступив от этих позиций. Несомненно, что концепция «движущегося мира» связана с базовым, исходным типом представлений о мире / пространстве в микронезийской культуре, иначе говоря, с так называемой мифологической картиной мира.»
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1990793.html

Так что, применять тесловскую систему засечки по трём островам, один из которых воображаем гораздо удобнее, ежели представлять, что ты стоишь на месте, а острова вокруг тебя движутся.

Т.е. рассматривать задачу навигации не системе отсчёта, связанной с неподвижной землей/ островами. Но, наоборот, в системе отсчёта, связанной с лодкой.

Так что дикие дикари, оказывается, способны грамотно решать физико-геометрические задачи.

Координаты интерференции волн

Когда глаз, если его заставить это делать (ожиданием существования "виртуального острова"), схватывает грандиозные и масштабные паттерны движения слоёв воды и облаков, а большая удалённость виртуального острова заставляет "мозг" (процесс восприятия) именно ухватывать самые крупные сдвиги, игнорируя взаимно-компенсирующие меньшие (плеск отдельных волн и движение отдельных облачков).

В отношении «движений слоёв воды». Дикари разработали ещё одну вспомогательную систему навигации:

«… об особенных, уникальных картах, которые используют микронезийцы - о кимаграфических картах. Это - карта рисунка волн.

Внешне карты представляют собой своего рода решетку из палочек (отсюда и прижившийся в англоязычной литературе термин «stick chart»), вырезанных из корней пандануса [Brandt 1963: 27]. К этой основе прикреплены камешки или кусочки раковины, обозначающие острова.

Геометрический рисунок, создаваемый прутиками, определенным образом изображает природный феномен, на основе которого навигатор и определяет свое местоположение по отношению к какому-либо острову или внутри всего архипелага в целом. Это феномен отражения и преломления волн в результате огибания ими островов. Подобное природное явление, разумеется, универсально, но в данном районе Тихого океана оно приобретают определенную специфику, в связи с тем что здесь происходит встречное движение водных масс. Маршалловы острова находятся в зоне прохождения межпассатного противотечения, направленного к востоку, которое довольно сильно и в некоторые сезоны может достигать скорости в 1 узел [Атлас океанов 1984: 207].

Пассаты, проходящие через Маршалловы острова, дуют с северо-востока или востока в зависимости от времени года [Там же: 90–112, 207]. В результате возникает два вида волнения: вызванное ветром и вызванное течением, которые имеют фактически встречное направление и различную структуру. Волна, поднятая ветром, — короткая и быстрая — идет по ветру. Волна, вызванная течением, — более длинная — проходит под ветровой волной в виде немного возвышающегося вала. В кажущемся хаосе волн наметанный глаз навигатора быстро различает оба типа волнения.

Зыбь (А), достигнув острова, отражается от него (С), меняет свое направление, огибая остров (В), и образует турбулентную тень с противоположной стороны острова (D). Все эти вторичные волны вступают во взаимодействие друг с другом и с основным направлением волны.

В результате с противоположной стороны острова волнение как бы расходится под углом примерно 90 градусов (рис. 24 [Lewis 1972: 195]).

По разные стороны этой границы поверхность воды (характер волнения) имеет различную структуру. Поскольку западное (ветровое) и восточное (вызванное течением) волнения действуют на остров одновременно, то эти зоны частично накладываются друг на друга, образуя к северу и югу от острова секторы с особым типом волнообразования. Основным его свойством является то, что волны, отклоняясь от первоначального направления, пересекаются под некоторым углом [Akerblom 1968: 119; Lewis 1972: 198].

Таким образом, можно наблюдать точки пересечения отдельных волн, которые местные жители называют «узлами». Линия таких узлов носит название «корень» (окар) [Lewis 1972: 198] и может быть заметна на удалении в несколько десятков миль от острова."

Re: Координаты интерференции волн

«Это — простейшая модель, взятая в отношении отдельного острова. В действительности картина, очевидно, сложнее. Островов множество, и волновые возмущения возникают вокруг каждого из них, иногда приходя во взаимодействие друг с другом. К тому же, направление зыби, которое под действием сезонных изменений ветра и других гидрометеорологических явлений в некоторых частях архипелага может быть не только западным и восточным, задает направление отклонения волны.

Все это влияет на конфигурацию, границы и особенности участков с измененной волновой структурой, которые не будут абсолютно одинаковыми вокруг различных островов. Таким образом, зоны отраженно-преломленных волн создают определенный неповторимый «рисунок» в каждой из частей архипелага и внутри всего архипелага в целом.

Задолго до того, как на другой стороне земного шара подошли к пониманию волновых явлений, микронезийский мореплаватель сумел распознать и использовать такие свойства волны, как отражение и преломление.

Навигатор ориентируется по этой «координатной сетке», созданной самим океаном, а также определенным образом фиксирует это явление, создавая «волновые» карты морской поверхности».

Re: Координаты интерференции волн

512303_600


Re: Координаты интерференции волн

«Карты создавались навигаторами индивидуально, они являлись их личными мнемоническими «шпаргалками» и скрывались не только от непосвященных, но и от конкурентов. Именно этот факт и говорит о том, что они были вполне читаемы для тех, кто владел этой «грамотой». Как уже отмечалось, это «тексты», созданные на основе общих представлений и способов их визуализации. Различие между ними лежит в плоскости конкретного содержания, вложенного тем или иным навигатором, а не в принципе кодирования информации.

...Таким образом, микронезийский мореплаватель не только обладал знанием множества конкретных деталей, которые постоянно держал в своей памяти, но и умением соотносить их друг с другом во времени и пространстве. Подобный способ, который наверняка покажется нашему современнику слишком сложным, тем не менее стал альтернативой таким универсалиям, как координатная сетка и круговая система деления горизонта, «наложенным» на пространство (ср.: алфавит — язык).

Организацию пространства в микронезийской навигационной практике, как и в традиционной культуре вообще, характеризует свойство предметности. Если для западного морехода поверхность океана в навигационном смысле представляет собой «пустоту», организованную и обезличенную с помощью системы координат, для микронезийского навигатора океан — это совокупность неких «вещей». Предметность, следовательно, не отделена от основной характеристики пространства — протяженности».
http://ivanov-petrov.livejournal.com/1990793.html

  • 1
?

Log in

No account? Create an account