Previous Entry Share Next Entry
Понемногу обо всем (43) Дж. Б. Уотсон — Психологический уход за ребенком
vseslav
vseslavrus wrote in metapractice

http://metapractice.livejournal.com/453874.html

Недавно открыл для себя замечательную книгу основоположника бихевиоризма Джона Бродеса Уотсона. По-русски называется «Психологический уход за ребенком». В сети пока нет, идеи интересные (хоть им и 90 лет), предлагаю ознакомиться с интересными выдержками.


Джо́н Бро́дес Уо́тсон (редк. Джон Броадус Уотсон, англ. John Broadus Watson; 9 января 1878 — 25 сентября 1958) — американский психолог, основатель бихевиоризма (от англ. behavior — поведение) — одной из самых распространённых теорий в западной психологии XX века.

Джон Уотсон вырос в Гринвилле (Южная Каролина) и получил диплом магистра в расположенном там же Университете Фурмана. По совету одного из своих преподавателей он поступил затем в Чикагский университет с целью изучать философию под руководством Джона Дьюи. Однако, по его собственным словам, он не понимал, о чём вообще говорит Дьюи и вскоре предпочёл сменить научного руководителя, обратившись к психологу Джеймсу Энджеллу и физиологу Генри Дональдсону. Он собирался работать вместе с Жаком Лёбом над исследованием мозга собак. Совместное влияние этих учёных привело его затем к формированию строгого, объективного подхода к исследованию поведения.

Его докторская диссертация, защищённая в Чикагском университете в 1903 году («Обучение животных: Экспериментальное исследование физического развития белой крысы, сопряжённого с ростом нервной системы») была первой современной книгой по поведению крыс.

24 февраля 1913 года Джон Уотсон прочитал в Нью-Йорке знаменитую лекцию (манифест) — «Психология с точки зрения бихевиориста». Со времени бихевиоризма психология стала бурно развиваться, как экспериментальная наука. Уотсон вообще отрицал сознание как предмет научного исследования, сводя психические явления к различным формам поведения, понимаемого как совокупность реакций организма на стимулы из внешней среды. Цель психологического изучения — предсказать, какова будет реакция и определить природу действующего стимула. Возможности для реакции очень обширны. Уотсон выделяет 4 крупных класса реакций:

видимые (экспрецит) — отпирание двери, игра на скрипке.
скрытые (привычные реакции (имплицит)) — мышление, которое мы считаем внутренним разговором.
видимые наследственные реакции — инстинктивные и эмоциональные реакции (чихание и т. д.)
скрытые наследственные реакции — система внутренней секреции (физиология).
С точки зрения бихевиоризма психология есть чисто объективная отрасль естественной науки. Её цель — предсказание поведения и контроль за ним.

Влияние бихевиоризма возрастало настолько стремительно, что Уотсон был избран президентом Американской психологической ассоциации 1915 года.

В 1920 году Уотсон был вынужден покинуть место в университете Джона Хопкинса из-за скандала, связанного с его разводом и романом с аспиранткой Розали Рейнер (соавтора работы по обусловливанию эмоций у 11-месячного мальчика, вошедшей в историю психологии как случай «маленького Альберта»). Позднее он женился на Рейнер. Ни один университет не соглашается принять его на работу. Он переезжает в Нью-Йорк, где получает работу в рекламной индустрии, в компании Дж. Уолтера Томпсона, одновременно читая лекции в Новой школе социальных исследований.

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D3%EE%F2%F1%EE%ED,_%C4%E6%EE%ED_%C1%F0%EE%E4%E5%F1

История Уотсона - типичная судьба гения

Что интересно - этот скандал прервал мощный взлет бихевиоризма:

...Он [Уотсон] влюбился в свою аспирантку и ассистентку Розалию Рейнер, в девушку вдвое младше его по возрасту, из богатой балтиморской семьи (Рейнеры делали университету крупные денежные пожертвования). Уотсон писал ей страстные (хотя и несколько наукообразные) любовные послания, пятнадцать из которых были перехвачены его женой. Выдержки из этих писем были опубликованы в газете «Baltimore Sun» во время сенсационного бракоразводного процесса, который не замедлил последовать. «Каждая клетка моего тела принадлежит тебе, индивидуально и в совокупности… — писал Уотсон. — Моя общая реакция на тебя только положительна. Соответственно положительна и реакция моего сердца. Я не могу быть твоим в большей степени, разве что нас хирургическим путем превратят в единое существо» (цит. пo: Pauly. 1979. P. 40).

Это положило конец многообещающей академической карьере Уотсона. Его вынудили подать в отставку и покинуть университет Джонса Хоп — кинса. «Уотсон был поражен. До самого конца он отказывался верить, что его действительно могут выгнать с работы… он был уверен в том, что его положение в науке делает его неуязвимым против любого вмешательства в его личную жизнь» (Backley. 1994. P. 31). Несмотря на то, что Уотсон женился на Розалии Рейнер, он так никогда и не смог получить академической должности. Ни один университет не осмеливался пригласить его на постоянную работу из — за репутации, связанной с его именем, и вскоре он понял, что должен начать новую жизнь. «Я могу найти себе применение в коммерции, — писал он другу. — Но если честно, я люблю мою работу. Я чувствую, что моя работа важна для психологии и что тот маленький огонек, который я старался поддерживать ради будущего науки, будет затоптан, стоит лишь мне уйти» (цит. по: Pauly. 1986. P. 39).

Многие коллеги из научного мира, в том числе и наставник Уотсона, Энджелл из Чикагского университета, открыто критиковали его. Он испытал горькую обиду и «так никогда и не смог простить академическое сообщество, которое, как ему казалось, предало его» (Brewer. 1991. P. 179–180). По иронии судьбы, один только Э. Б. Титченер из Корнеллского университета, несмотря на всю разницу темпераментов, оказал Уотсону эмоциональную поддержку во время его душевного кризиса.

Безработный, обязанный выплачивать алименты бывшей жене и детям в размере двух третей заработка, Уотсон начал вторую профессиональную карьеру — прикладного психолога в области рекламы. В 1921 году он поступил в рекламное агентство Дж. Уолтера Томпсона, на годовой оклад в 25 тысяч долларов, что в четыре раза превышало его академические заработки. Он проводил опросы потребителей, продавал кофе, работал кассиром в универмаге Мэйси — и все это для того, чтобы лучше познакомиться с миром бизнеса. Работая со свойственной ему энергией и одаренностью, он в течение трех лет стал вице — президентом фирмы. В 1936 году он перешел в другое агентство, где и работал до ухода в отставку в 1945 году.

Уотсон полагал, что люди действуют, как машины, и что их поведение в качестве потребителей можно контролировать и предсказывать, как и поведение других машин. Для того, чтобы управлять потребителем, «необходимо лишь поставить перед ним фундаментальный или условный эмоциональный стимул… сказать ему что — то такое, что скует его страхом или вызовет легкое раздражение, или вызовет приступ нежности и любви, или коснется глубоко запрятанных психологических или житейских потребностей» (цит. по: Barkicy. 1982. P. 212).

http://www.universalinternetlibrary.ru/book/32820/ogl.shtml


Знакомый паттерн, не так ли? Скандал другого рода прервал взлет Бэндлеровского НЛП с его полной дискредитацией. Можно, конечно, предаться конспирологии, но есть объяснение и проще: традиционная академическая среда справилась с "революционерами", вполне в духе "трагедии творческой личности" у Альтшуллера и его ТРТЛ.
С другой стороны, у нас есть более безупречные примеры - Бёррэс Скиннер и Милтон Эриксон. Они не дали повода себя "сожрать", хотя и при жизни, и после их сильно критиковали. Скиннера как-то быстро умолчали после, а под видом наследия Эриксона подают "ракушку, но не жемчужину".

Манифест бихевиоризма Уотсона (1)

Дж.Б. Уотсон.
ПСИХОЛОГИЯ С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ БИХЕВИОРИСТА


Хрестоматия по истории психологии. Под ред. Гальперина П. Я., Ждан А. Н. М.: Изд-во МГУ, 1980. С. 17-18.

С точки зрения бихевиориста психология есть чисто объективная отрасль естественной науки. Ее теоретической целью является предсказание поведения и контроль за ним. Для бихевиориста интроспекция не составляет существенной части методов психологии, а ее данные не представляют научной ценности, поскольку они зависят от подготовленности исследователей в интерпретации этих
данных в терминах сознания. Пытаясь получить универсальную схему ответа животного, бихевиорист не признает демаркационной линии между человеком и животными. Поведение человека со всеми его совершенствами и сложностью образует лишь часть схемы исследования
бихевиориста.

Традиционно утверждалось, что психология – это наука о явлениях сознания. В качестве основных проблем выдвигалось, с одной стороны, расчленение сложных психических состояний (или процессов) на простые элементарные составляющие их, а с другой стороны, построение сложных состояний, когда даны элементарные составляющие. При этом мир физических объектов (стимулов, включая все, что может вызвать активность в рецепторе), которые составляют область естествознания, рассматривается только как средство
для получения конечного результата. Этот конечный результат является продуктом духовных состояний, которые можно "рассматривать" или "наблюдать". Психологическим объектом наблюдения в случае эмоций, например, является само духовное состояние. Проблема эмоций, таким образом, сводится к определению числа и вида элементарных составляющих, их места, интенсивности, порядка, в котором они появляются, и т. п. Соответственно интроспекция есть par excellence метод, посредством которого можно манипулировать с духовными явлениями в целях их исследования. При таком подходе данные поведения (включая в обозначаемое этим термином все, что называют этим именем в сравнительной психологии) не представляют ценности per se. Они имеют значение только постольку, поскольку могут пролить свет на состояния сознания (или непосредственно на состояния сознания наблюдателя, или косвенно на состояния сознания экспериментатора). Такие данные должны, по крайней мере, по аналогии или косвенно, принадлежать к области психологии.

Действительно, иногда находятся психологи, которые проявляют скептическое отношение даже к этим ссылкам по аналогии. Часто такой скептицизм проявляется в вопросе, который возникает перед исследователем, изучающим поведение: "Какое отношение к психологии человека имеет
изучение животных?" Моя задача рассмотреть этот вопрос. В своей собственной работе я интересовался этим вопросом и понял всю его важность, но я не мог обнаружить никакой определенной связи между ним и тем пониманием психологии, которое было у психолога, задающего этот вопрос. Я надеюсь, что такая исповедь прояснит ситуацию до такой степени, что у нас больше не будет необходимости идти в своей работе ложным путем. Мы должны признать, что те необыкновенно важные факты, которые были собраны по крупицам из разбросанных по разным источникам исследований ощущений животных, проведенных с помощью бихевиористского метода, внесли вклад только в общую теорию процессов органов чувств человека; но они оказались недостаточными для определения новых направлений экспериментальных исследований. Те многочисленные эксперименты, которые мы провели по научению, также очень мало внесли в психологию человека. По-видимому, совершенно ясно, что необходим некоторый компромисс: или психология должна изменить свою точку зрения таким образом, чтобы включить факты поведения независимо от того, имеют ли они отношение к проблемам сознания или нет; или изучение поведения должно стать совершенно отдельной и независимой наукой. Если психологи, изучающие человека, не отнесутся к нашим попыткам с пониманием и откажутся изменить свою позицию, бихевиористы будут вынуждены использовать человека в качестве своего испытуемого и применить при этом методы исследования, которые точно соответствуют новым методам, применяемым в работе с животными.


Манифест бихевиоризма Уотсона (2)

Резюме

1. Психологии человека не удавалось выполнить требований, предъявляемых к ней как к естественной науке. Утверждение, что объект ее изучения – явления сознания, а интроспекция – единственный прямой метод для получения этих фактов, ошибочно. Она запуталась в спекулятивных вопросах, которые хотя и являются существенными, но не открываются экспериментальному подходу. В погоне за ответами на эти вопросы она уходит все дальше и дальше от проблем, которые затрагивают жизненно важные человеческие интересы.

2. Психология с бихевиористской точки зрения есть чисто объективная, экспериментальная область естественной науки, которая нуждается в интроспекции так же мало, как такие науки, как химия и физика. Все согласны, что поведение животных может быть исследовано без привлечения сознания. Господствовавшая до сих пор точка зрения сводилась к тому, что такие данные имеют цену постольку, поскольку они могут быть интерпретированы с помощью аналогий в терминах сознания. Позиция, принятая нами, состоит в том, что поведение человека и поведение животных следует рассматривать в той же самой плоскости и как в равной степени существенные для общего понимания поведения. Можно обходиться без сознания в психологическом смысле. Отдельные наблюдения за "состояниями сознания" являются, согласно этому предположению, задачей психолога не больше, чем физика. Мы могли бы рассмотреть этот возврат к нерефлексивному и наивному использованию сознания. В этом смысле о сознании можно сказать, что оно является инструментом или средством, с помощью которого работают все науки. Так или иначе, средство, которое надлежащим образом используется учеными, в настоящее время является проблемой для философии, а не для психологии.

3. С предлагаемой здесь точки зрения факты в поведении амебы имеют ценность сами по себе без обращения к поведению человека. В биологии исследование видовых различий и унаследованных черт у амебы образует отдельный раздел, который должен излагаться в терминах законов, лежащих в основе жизнедеятельности данного вида. Выводы, достигаемые таким путем, не распространяются на какую-либо другую форму. Несмотря на кажущийся недостаток всеобщности, такие исследования должны быть выполнены, если эволюция как целое когда-либо будет регулируемой и управляемой. Подобным образом законы поведения амебы (область ее реакций и определение действующего стимула, образование навыка, устойчивость навыка, интерференция и закрепление навыков) должны быть определены и оцениваемы в себе и для себя, независимо от того, насколько они являются всеобщими и имеющими значение и для других форм, если явления поведения когда-либо войдут в сферу научного контроля.

4. Предлагаемый отказ от состояний сознания как самостоятельного объекта исследования уничтожает барьер, который существует между психологией и другими науками. Данные психологии становятся функциональными коррелятами структуры и сами сводятся к объяснению в физико-химических терминах.

5. Психология как наука о поведении хочет, в конце концов, пренебречь несколькими из действительно существующих проблем, с которыми имела дело психология как интроспективная наука. По всей вероятности, даже эти оставшиеся проблемы могут быть сформулированы таким образом, что усовершенствованные методы поведения (вместе с теми, которые еще только будут открыты) приведут к их решению.


http://www.psychology.ru/library/00064.shtml

Исследование на предмет врожденных страхов.

1. Огонь.

w-baby-fire
Этот ребенок находился под ежедневным наблюдением в течение 9 месяцев. До момента, изображенного на этой фотографии, он никогда не видел огня. Он смотрит на довольно большой огонь от горящей газеты, не обнаруживая ни малейших признаков страха.
Стр. 14-15.

2. Покрытые мехом животные.

w-baby-rabbit
Очень многие думают, что дети боятся покрытых мехом животных. Вот восьмимесячный ребенок, который первый раз в жизни видит живого кролика. Он потянулся к кролику также быстро, как он потянулся бы к своим игрушкам. Когда его руки прикоснулись к животному, ни дрожи, ни малейшего поворота в сторону от кролика и никаких других признаков страха ребенок не обнаружил.
<...>
Наши испытания этого и другого детей с достаточной убедительностью доказывают, что никакого унаследованного страха перед животными, покрытыми мехом, у людей не существует.

Стр. 15-16

3. Большие животные.

w-baby-dog
Существует мнение, что дети боятся больших животных. Вот страшная большая собака, во много раз превосходящая по своему росту ребенка. Ребенок видит такое животное первый раз в жизни. Он быстро подползает к ней, начинает трогать ее лапы и не обнаруживает ни малейших признаков страха. Даже когда показывается впервые обезьяна, ребенок нисколько не пугается ее.
Стр. 16.

Врожденные страхи

1. Громкие внезапные звуки

Наши опыты показывают, что есть только две вещи, которых боится даже новорожденный ребенок. Одна из этих вещей изображена на этом рисунке. Ребенок лежит спокойно на своем матрасике. Возле головы ребенка резко ударяют в стальной брусок железным молотком. Тотчас же за ударом ребенок вздрагивает, мышцы его напрягаются, и он начинает плакать. Точно такую же реакцию вызывают у ребенка и многие другие виды резких и громких звуков в обычной домашней обстановке, напр., стук падающей сковородки или кастрюльки, звук быстро свертывающейся шторы, хлопанье двери или форточки и прочее.
Стр. 16.

2. Внезапная потеря опоры.

Другое, чего боится ребенок от рождения, это - потеря опоры. Здесь изображен ребенок в момент, когда матрасик, на котором он лежал, был неожиданно выдернут из-под него. Он плачет и показывает все признаки страха, хотя "утешительница"-соска находится у него во рту.
Наш вывод: ребенок обнаруживает страх только при громких, резких звуках и когда внезапно теряет опору или равновесие.

Стр. 17.



Оказывается, никакое воспитание не может устранить страха, который ребенок обнаруживает при громких звуках и при потере опоры, и никогда никакая тренировка не уничтожит совершенно способности этих раздражителей вызывать у человека страха.
Стр. 30.

Edited at 2014-12-27 08:25 am (UTC)

"Врожденные страхи" ну а как с врожденными храбростями?

Опыты живодерские и негуманные особенно с выдергиванием матрасика
И с чем это связано страх громких резких звуков и потери опоры ? И каков вывод в свете нлп и МЧА от мистера Уотсона?

Реакция гнева

Одно условие с первого же дня рождения вызывает у ребенка резко выраженную реакцию гнева - это вмешательство в его свободную деятельность. Мягкое, но определенно выраженное удерживание его головы, ног или туловища в одном и том же положении неизменно выводит ребенка из себя и вызывает у него исступленный плач. Другие предметы начинают вызывать такое же поведение только благодаря образованию условного рефлекса.
Стр. 21.

Этот стимул — задержка движений — вызывает припадок гнева даже у новорожденных. Последние не обучались бороться, когда их насильно удерживают в одном положении, но они извиваются, изгибаются и сопротивляются от рождения. При одном из наших первых экспериментов с новорожденными мы пытались установить, может ли новорожденный поворачивать глаза в сторону источника света без движений всей головой. Для того, чтобы определить это, мы положили ребенка на спину на плоский матрасик без подушки в темной комнате и прямо над его головой поместили очень слабый источник света. Источник света был устроен таким образом, что мы могли показывать его справа или слева от головы ребенка. Для того, чтобы удержать ребенка от поворачивания головы, экспериментатор осторожно, но крепко удержива обеими руками его головку. С обеих сторон к головке прикладывались мягкие ватные подушечки, так что руки экспериментатора не соприкасались непосредственно с головой ребенка, последний начинал плакать, и если мы продолжали удерживать головку, у него начинался самый настоящий припадок гнева.
То же самое происходило, когда мы удерживали в одном положении вместе руки или ноги ребенка. Ни в одном случае давление не доводилось до такой степени, чтобы причинить действительную боль ребенку. Реакция ребенка при этом была совершенно определенной реакцией борьбы, а не боли. Если удерживание в одном положении продолжалось дольше, рот ребенка раскрывался все шире и шире, дыхание иногда задерживалось настолько, что ребенок совершенно умолкал, хотя рот его был открыт до максимальной степени. Все тело ребенка становилось напряженным, лицо делалось сначала красным, а затем почти чернело, начинался настоящий припадок. Итак, гнев есь реакция, которая присуща новорожденному, и вызывает эту реакцию насильственная задержка движений ребенка. Другими словами, эмоциональная ситуация возникновения гнева совершенно аналогична ситуации возникновения страха. Отличие заключается только в том, что страх впервые вызывается громким звуком или потерей опоры...

Стр. 49-50.

Реакция гнева как способ разрядки напряжения

Очень интересно, что реакция гнева входит в число врожденных паттернов.

У меня сразу же обрисовался ряд ассоциаций на тему внутреннего напряжения и его разрядки. (У нас в курсе психоконсультирования эта разрядка называется "отреагирование" - т.е. предполагается, что остается некое псих.напряжение, которое нужно реализовать.)

1. Принцип удовольствия по-Фрейду. Описывает стремление психики к понижению напряжения до минимального уровня в кратчайшие сроки.

2. Ситуации гнева, которые испытывал я лично. Когда я был погружен в некую деятельность (игра на компьютере, чтение, конструирование чего-то, просмотр кино) или нечто планировал (проигрывал в голове выполнение некой активности), и меня пытались прервать мама или бабушка (это подразумевало, что надо сейчас же бросить то, что я делал, и пойти делать то, что они мне сказали), я испытывал внутреннее напряжение, и оно реализовывалось либо в том, что я кричал и ругался на них, либо в том, что я чересчур резко, "вспыльчиво", выполнял их задания.

3. Зачастую спектр возможностей для разрядки напряжения у конкретного индивида может быть сильно ограничен - не физическим контекстом, а социальным. Например, я не мог, и никогда не смогу ударить человека просто потому, что у меня внутри "все кипит". Я не мог ударить бабушку, когда она в своей резкой манере отвлекала меня от моих дел и "отряжала" меня на сельхозработы в огород. Но я мог "сбросить" это напряжение, взяв лопату и вдоволь повтыкать ее в землю, например. Или поколоть топором дрова.

Сюда же можно и пример Цезаря Милана, как он объяснял поведение фрустрированной собаки. Дескать, неправильный режим дня и недостаточное время выгула не позволяют собаке выработать всю накопленную энергию (его термин). Энергия-напряжение копится и реализуется в виде "дурного поведения" - излишней навязчивости собаки, нападения на людей \ собак, лая и т.п.
Тоже пример Цезаря - обиженная хозяином собака ограничено социально (с точки зрения социальных законов собачьей стаи) и не может напасть на хозяина, но реализует свое напряжение, нападая на других собак или людей.

С людьми то же самое - есть даже такое выражение в русском языке - "вымещать злость на ком-то."

4. Само явление дабл-байнда, если я не ошибаюсь, в основе своей тоже содержит накопление такого напряжения, плюс физический и социальный контекст, в котором невозможно это напряжение реализовать или сублимировать. В таком случае пациент формирует такую карту реальности, структура которой не адекватна (не изоморфна) структуре окружающего мира, в которой изменяется семантика и эффект "напрягающих" внешних стимулов. Что приводит к шизофрении.

5. Сюда же ассоциативно можно отнести и следующий мой опыт. Как-то разболелся у меня зуб. В ту ночь я точно не мог попасть к стоматологу, уже принял обезболивающее, но оно пока не подействовало. Я лег на кровать и пытался расслабиться, чтобы перейти в трансовое состояние и насколько можно унять боль. Но зубная боль сообщала мне такое висцеральное напряжение, что какой там транс. Я встал и начал ходить кругами по комнате. Сублимировал висцеральное напряжение в двигательную активность. Ходил некоторое время, после чего боль немного унялась. Через некоторое время таблетка подействовала.

Резюме: с течением времени человек вырабатывает вариабельность:
- стимулов, которые оказывают сдерживающее воздействие (физические, социальные)
- двигательных реакций, с помощью которых человек разряжает внутреннее висцеральное напряжение (закричать, ударить, побежать, и т.д.)
- механизмов сублимации, с помощью которых человек реализует напряжение не двигательной, а социальной активностью.

Формирование реакции гнева

Условные рефлексы гнева и повышенной раздражительности образуются у детей точно таким же образом. Вот передо мной мальчуган, движения которого я задерживал, начиная со дня его рождения. Для того, чтобы провести специальное испытание, я удерживал в одном положении его ручонки до тех пор, пока они не начинали коченеть, иногда я брал его ручонку в свою руку и тряс ее иногда брал его за нос. Это вызывало в его ручонках рефлекс хватания. Затем я проводил по его ладони тонким прутиком и ребенок крепко схватывался за него. Я поднимал его за этот прутик и держал его висящим в воздухе на д пуховой подушкой. Тотчас же, как только руки ребенка начинали разжиматься, мой ассистент подхватывал ребенка на руки. Почти всегда уже в самом начале испытания у ребенка начинался приступ гнева. После трех-четырех таких опытов один только вид моего лица начинал приводить ребенка в гнев. Я уже не задерживал больше его движений, но ребенок при виде меня обнаруживал все признаки гнева. Условный рефлекс гнева у него был уже образован. После того, как этот опыт повторялся течение двух месяцев по два раза в неделю, я попытался определить, как близко я могу подойти к нему, не вызывая у него гневного поведения. Я нашел, что я не мог подходить ближе, чем на 3-4 метра. На этом расстоянии было достаточно одного вида моего лица, чтобы привести ребенка в гневное состояние. Вы видите, как просто было образовать гневное поведение даже у новорожденного. Естественным стимулом, вызывающим у ребенка гнев. Была задержка его движений, но с этой задержкой связалось мое лицо, так как ребенок видел меня. Когда я производил эту задержку.
Таким способом, очевидно, мы можем любой предмет сделать объектом, вызывающим гнев. Все, что мы должны сделать для этого, - это показывать ему этот об'ект в то время, когда задерживаются движения ребенка. Условные рефлексы гнева образуются таким образом тысячами, путем чисто случайных дневных происшествий.

Стр. 50-51.

Re: Формирование реакции гнева

Вот, например, у меня после описанных и постоянно повторявшихся эпизодов выработалось обобщение: на любое мамино предложение я реагирую машинально и даже чуть резче, чем этого требует контекст - "Нет!".
Хотя буквально спустя пару секунд, обдумав предложение, могу согласиться с ним.

Формирование обусловленных страхов

Все другие виды страха [кроме страха внезапных громких звуков и потери опоры] воспитываются в домашней обстановке. Приведем пример. Я снова сажаю перед вами девятимесячного ребенка. Моему ассистенту я предлагаю взять из клетки кролика старого товарища ребенка по играм, и посадить его перед ребенком. Ребенок тотчас же начинает ползти в сторону кролика, чтобы взять его, но в тот же момент, когда его руки прикасаются к нему, я ударяю в стальной брусок позади головы ребенка. Ребенок вздрагивает, начинает плакать и обнаруживает все признаки страха. Я выжидаю некоторое время, предлагаю ребенку его кубики. Он скоро успокаивается и начинает заниматься ими. Мой ассистент снова показывает ребенку кролика. На этот раз ребенок реагирует довольно медленно. Он не протягивает своих ручонок так же быстро, как раньше. Наконец, он осторожно прикасается к кролику. Я снова ударяю в стальной брусок и снова получая ярко выраженную реакцию страха. Тогда я снова позволяю ребенку успокоиться. Он успокаивается и снова начинает играть кубиками. Ассистент опять показывает кролика. На этот раз ребенок обнаруживает нечто новое. Теперь мне уже не нужно ударять в брусок, чтобы вызвать у ребенка страх. Ребенок обнаруживает страх при одном виде кролика. Один вид кролика вызывает у ребенка ту же самую реакцию, какая наблюдалась при ударе в стальной брусок. Ребенок начинает плакать и тотчас же, ак только увидит кролика, отворачивается и старается отползти подальше.
<...>
Мы употребляем в лаборатории специальное название для страхов, образованных таким экспериментальным способом. Мы называем их условными рефлексами страха или обусловленными страхами, понимая под этим названием также страхи образующиеся в домашней обстановке. С помощью описанного метода мы можем, как показывает опыт, любой предмет в мире сделать таким, что он будет вызывать у ребенка обусловленную реакцию страха. Все, что нужно для этого, заключаетсяв том, чтобы показать ребенку данный предмет и произвести в этот же самый момент резкий звук.
Но страх перед кроликом оказывается не единственным камнем, который мы заложили в здание страхов ребенка, когда образовали у него обусловленный страх перед кроликом. После описанного одного опыта, без всякого дальнейшего соприкосновения ребенка с другими животными, каждое покрытое мехом животное, будет ли это собака, кошка, крыса, морская свинка и пр. - все они начинают вызывать у ребенка страх. Он начинает бояться даже мехового воротника, муфты и даже длинной бороды. Ему не нужно прикасаться к ним, один вид их вызывает у него страх.

Стр. 30-31.

Edited at 2014-12-28 09:31 am (UTC)

Как мы воспитываем у детей страхи в домашних условиях

Как мы воспитываем у детей страхи в домашних условиях

… Как родители воспитывают в детях страх? Чрезвычайно просто. Подумайте только о звуках и шумах, наблюдающихся в обычной домашней обстановке. Чем моложе ребенок и чем меньше он организован, тем больше вероятности, что эти звуки вызывают у него реакцию страха. Укажем некоторые из них. Ваш ребенок обнаруживает нежелание уснуть. Это несколько нервирует вас и делает ваши движения резкими. Уходя из комнаты ребенка, вы гасите свет и неосторожно лопаете дверью, когда уходите... Ночью, когда ваш ребенок крепко спит, от порывов ветра падает плохо поставленная ширма возле кроватки ребенка, громко хлопают двери и пр. Все эти звуки являются весьма сильными раздражителями, заменяющими молоток и стальной брусок при воспитании ваших детей.
Стр. 32.

Родительское «нельзя» является тяжелым молотом

Родительское «нельзя» является тяжелым молотом.

… Само по себе слово «нельзя» не имеет, конечно, силы для того, чтобы вызвать оборонительный рефлекс или рефлекс страха у ребенка. Оно должно заимствовать силу от других стимулов. Каким же образом оно получает эту силу? Получает двумя путями. У отца громкий голос. Как раз в тот момент, когда ребенок начинает доставать запрещенную вещь или допускать нежелательное для отца действие, отец громко произносит «нельзя». В результате устанавливается условный рефлекс страха. Слово «нельзя» в данном случае заменяет место стального бруска с молотком, употребляемых при наших лабораторных исследованиях. Очень быстро ребенок начинает обнаруживать рефлекс страха каждый раз, когда он оказывается в соответствующих условиях «Нельзя» приобретает силу тяжелого молота и другим способом. Часто, когда ребенок достает какой-нибудь предмет, один из родителей хлопает его по пальцам и говорит при этом «нельзя» На этот раз удар и ощущение боли заставляют ребенка быстро отдернуть руку. Снова мы имеем ситуацию образования условного оборонительного рефлекса. Слово «нельзя» скоро приобретает такое же значение для возникновения страха и оборонительной реакции, как и громкий звук и предметы, вызывающие боль. Вследствие частого употребления вместе со словом «нельзя» и других слов, последние также скоро становятся силами, регулирующими поведение ребенка и взрослого. Власть государства и общества в значительной степени также основываются на этом простом принципе. Все они в большинстве случаев учат нас жить жизнью страха. Я против такого принципа воспитания, хотя и не против самых учреждений.
Стр. 33—34.

Допустимо ли намеренное образование у ребенка реакций

Допустимо ли намеренное образование у ребенка реакций страха.

Я считаю, что некоторые страхи и некоторые отрицательные реакции должны образовываться у ребенка. Если ребенок в дальнейшем вступит в группу други детей и людей, определенная степень соответствия его групповым стандартам поведения должна быть установлена. Поэтому я не смущаюсь, когда дети начинают доставать вещи, которые им не следует брать, слегка ударять по их пальцам карандашом, та чтобы у них появилось неприятное ощущение. Но в соответствии с психологическими правилами родители должны применять стимулы, вызывающие болевое ощущение, как раз именно в тот момент, когда нежелательный акт имеет место. … Каким образом, если не с помощью оборонительного условного рефлекса, могут дети выучиться не трогать стаканов, ваз и др. бьющейся посуды? Как иначе они могут научиться не трогать чужих собак, не брать в руки бродячих кошек, не заходить глубоко в воду и т. п.? Но вырабатывая необходимые оборонительные рефлексы и легкие реакции страха при помощи слова «нельзя и легких ударов по пальцам, необходимо твердо помнить, что на них нельзя смотреть, как на наказания в старом смысле этого слова. Слово наказание не должно больше появляться в нашем словаре иначе, как только в смысле устаревшего, вышедшего из употребления слова, и я считаю, что это \относится одинаково как к воспитанию детей, так и к криминологии. Единственная цель легких ударов карандашом по пальцам ребенка должна заключаться в том, чтобы заставить ребенка реагировать в соответствии с определенными нормами поведения. … Мы можем резюмировать сказанное таким образом: психолог-бихэвиорист защищает раннее воспитание соответствующих здоровых отрицательных реакций методом осторожного похлопывания по пальцам руки или по другой части тела, когда наблюдается нежелательный акт, но смотрит на этот метод, как на экспериментальный об'ективный раздражитель и ни в коем случае не как на наказание.
Для того, чтобы мы могли уничтожить ряд отрицательных реакций, мы должны держать ребенка в таких условиях, чтобы его реакции были положительными. Мы должны держать его в течение дня занятым определенными вещами,а не держать его в бездельи. Должны окружать ребенка предметами, которыми он может манипулировать, из которых может строить по своему желанию разные вещи. Делая это, мы скоро выработаем у ребенка навык к занятию предметами, которыми он имеет право заниматься. Запрещенные вещи при таком воспитании постепенно потеряют свое стимулирующее значение.

Стр. 35-36.

Стимул ПРЕРЫВАНИЯ-ПЕРЕКЛЮЧЕНИЯ активности ребенка

Если ребенок в дальнейшем вступит в группу други детей и людей, определенная степень соответствия его групповым стандартам поведения должна быть установлена.

Общество задает свои стандарты, в часть из которых ребенок точно должен вписываться.

Я считаю, что некоторые страхи и некоторые отрицательные реакции должны образовываться у ребенка. <...> Поэтому я не смущаюсь, когда дети начинают доставать вещи, которые им не следует брать, слегка ударять по их пальцам карандашом, та чтобы у них появилось неприятное ощущение.

Легкий удар карандашом по пальцам - сигнал прерывания нежелательной активности.

Но вырабатывая необходимые оборонительные рефлексы и легкие реакции страха при помощи слова «нельзя и легких ударов по пальцам, необходимо твердо помнить, что на них нельзя смотреть, как на наказания в старом смысле этого слова. Слово наказание не должно больше появляться в нашем словаре иначе, как только в смысле устаревшего, вышедшего из употребления слова, и я считаю, что это \относится одинаково как к воспитанию детей, так и к криминологии

Именно ПРЕРЫВАНИЕ, а не наказание. Остановка нежелательной активности, а не болевая месть за нее.

Но в соответствии с психологическими правилами родители должны применять стимулы, вызывающие болевое ощущение, как раз именно в тот момент, когда нежелательный акт имеет место.

ПРЕРЫВАНИЕ в момент СОВЕРШЕНИЯ нежелательной активности. Скиннер также подчеркивал важность моментальной реакции на желательное \ нежелательное поведение.

Единственная цель легких ударов карандашом по пальцам ребенка должна заключаться в том, чтобы заставить ребенка реагировать в соответствии с определенными нормами поведения.

ПРЕРЫВАТЕЛЬ-ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЬ с одной активности на другую.

Резюме:
- родитель должен предоставлять ребенку свободу творческости в заданных рамках;
- родитель должен прерывать нежелательную активность ребенка за пределами этих рамок
- сигнал для прерывания должен содержать легкий, изоморфный боли, чувствительный компонент
- прерывание должно совершаться в момент совершения нежелательной активности ребенка
- прерывание совершается для того, чтобы вернуть ребенка на путь желательной активности (о которой ребенок должен быть оповещен либо заранее, либо в момент прерывания)

Как уничтожить у детей страх предметов, которых не сле

Как уничтожить у детей страх предметов, которых не следует бояться.

Как бы мы ни были внимательны к детям, страхи все же неизбежно образуются у них. Можем ли мы уничтожить уже образовавшийся у ребенка страх? Процесс уничтожения страха — сложный и трудный процесс, требующий большого терпения и экспериментальной установки у родителей. Предположим. Что ваш ребенок обнаруживает глубоко укоренившийся страх перед кроликом. Вы можете не показывать кролика неопределенно долгое время, но когда вы покажете его снова через год или больше, все же много оснований ожидать, что этот страх снова обнаружится у ребенка. Простое устранение предмета, вызывающего страх не может излечить страха. Вы можете попробовать читать вашему ребенку рассказы про кролика, воздействуя на его мышление и воображение, но и это не поможет. Вы можете попробовать высмеивать ребенка, называть его трусом, но и это не приведет к положительным результатам, а наоборот, только еще больше усложнит его эмоциональную жизнь. Можете вы, наконец, показать ему, как играют с кроликом другие дети, но и это едва ли излечит страх.
Когда все эти и другие методы окажутся недостаточными, испробуйте метод, который применялся в нашей лаборатории. Применяйте этот метод только один раз в день, в полдень, когда ребенок голоден. В тот момент, когда ребенок увидит приготовленную ля него пищу и сядет за стол, пусть кто-нибудь покажет ему одновременно на возможно большем расстоянии кролика. Можно, например, открыть дверь из столовой в соседнюю комнату и показать кролика у противоположной стены этой комнаты. В то время, когда кролик находится на далеком расстоянии, ребенок начинает есть. Не показывайте кролика в другое время, кроме как в указанный момент. На следующий день, когда ребеок приступит к еде, снова покажите ему кролика, сначала на том же самом месте, на котором он был показан накануне, а затем принесите его немного поближе. Когда ребенок начнет обнаруживать страх, остановите движение вперед. Повторяйте эту процедуру каждый день. Скоро ребенок сможет выносить присутствие кролика уже на столе., а через некоторое и на своих собственных коленях. Наступает успокоение, страх окончательно проходит. Повторное применение этого метода давало весьма хорошие результаты. Этот метод одновременно устраняет страх и перед другими животными, покрытыми мехом, или, по крайней мере, значительно уменьшает его.

Стр. 37-38.

Анализ алгоритма контр-обусловливания Уотсона

Применяйте этот метод только один раз в день, в полдень, когда ребенок голоден.

Сигнальное значение части, отвечающей за страх, будет куда меньше, чем таковое у части, отвечающей за голод. Интерференция меньше.
Так же, как проводить рефрейминг глубоко за полночь - возражений будет меньше (в т.ч. мета-возражений против проведения Р.), т.к. общая психологическая и физиологическая усталость велика.

В тот момент, когда ребенок увидит приготовленную ля него пищу и сядет за стол

По большому счету, в этот момент процесс пищеварения уже начался. Ребенок понимает, что обед от него никуда уже не уйдет. Он уже в процессе поедания пищи, да вот пища на полпути ко рту.

В тот момент, когда ребенок увидит приготовленную ля него пищу и сядет за стол, пусть кто-нибудь покажет ему одновременно на возможно большем расстоянии кролика. Можно, например, открыть дверь из столовой в соседнюю комнату и показать кролика у противоположной стены этой комнаты. В то время, когда кролик находится на далеком расстоянии, ребенок начинает есть.

1. Ребенок видит кролика, но у него в висцеральной кинестетике все занято разворачивающимся процессом пищеварения. Уже выделяется слюна, желудочный сок. Сигнальное значение этих процессов от такой блиииизкой еды куда выше, нежели чем вид далёооокого кролика где-то там вдали.
2. Ребенок начинает есть = ребенок получает подкрепление за то, что не_испытал сильного страха при виде кролика.

Не показывайте кролика в другое время, кроме как в указанный момент.

1. Во-первых, потому что интенсивность голода должна быть сильной и не приглушенной (удовлетворенной) начавшимся процессом потребления пищи. Интенсивность голода должна быть сильнее потенциального страха, голод не должен оставлять страху места в "переживательной ёмкости" ребенка.
2. Во-вторых, потому что не_испытывание страха со стороны ребенка должно быть подкреплено пищей - первичным, кстати, подкреплением.

На следующий день, когда ребенок приступит к еде, снова покажите ему кролика, сначала на том же самом месте, на котором он был показан накануне, а затем принесите его немного поближе. Когда ребенок начнет обнаруживать страх, остановите движение вперед.

1. На предыдущем шаге (в предыдущий день) ребенок обедал, при этом кролик был представлен ему во время обеда - на расстоянии.
2. На данном шаге (в настоящий день) кролик так же представлен уже ВО ВРЕМЯ поедания пищи. Ребенка погружают в те же самые стимулы, создавая впечатление продолжения вчерашнего процесса. Как будто запись вчера поставили "на паузу", а сегодня сняли.
3. Кролика приносят немного ближе, пока не ПОЯВЛЯЮТСЯ ПРИЗНАКИ СТРАХА. Т.е. появление слабых признаков страха является необходимым условием.
4. Также необходимо отметить, что при появлении признаков страха КРОЛИКА ОСТАВЛЯЮТ на месте, а не уносят. Если бы унесли на изначальную позицию, это лишь подкрепило бы реакцию страха.
5. А так - в ребенке будут одновременно соревноваться две реакции: а) насыщение - предполагается, что она сильнее; и б). страх - предполагается, что слабая.
6. За счет того, что ребенок все-таки голоден, есть он будет в течение некоторого времени. ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ он будет подвергаться слабому воздействию (визуальному и м.б. аудиальному) кролика. Предполагается, что предшествующий голод, время поедания и подкрепление пищей, каждым куском, определенных висцеральных ощущений (исключающих страх) переборят возможные ощущения легкого страха.

Повторяйте эту процедуру каждый день. Скоро ребенок сможет выносить присутствие кролика уже на столе., а через некоторое и на своих собственных коленях. Наступает успокоение, страх окончательно проходит.

Успокоение - вот что должно заменить страх.

Как отражаются на взрослом... - 1

Как отражаются на взрослом чрезмерные ласки в детстве

Для того, чтобы понять конечные результаты чрезмерных ласк, проанализируем некоторые моменты поведения взрослых. Почти каждый из нас испытывал на себе результаты чрезмерного внимания со стороны взрослых в детстве. В чем обнаруживаются эти результаты? Выявляются они в форме особой психической инвалидности. Для взрослого возраста мы слишком много вздыхаем и страдаем. Я редко спрашиваю своих знакомых, с которыми я часто встречаюсь, как они чувствуют себя и как они спали последнюю ночь. Почти неизбежно, если мой собеседник не имеет оснований скрывать от меня свое настроение, я получаю ответ: неважно». Если я предоставляю своему собеседнику возможность высказаться, он распространяется на одну из следующих тем «Мой желудок плохо работает; у меня постоянные головные боли; мои мышцы, как в огне; я совершенно измотался; я не чувствую себя больше молодым; моя печень плохо работает; у меня отвратительный вкус во рту» и т. д. - вся гамма болезней. Но эти люди вовсе не больны, у них нет никакой болезни, которую мог бы определить доктор, и даже при современной удивительной технике исследования болезней врач обычно не может найти ничего ненормального. Наоборот, человек, которого в детстве мать не научила зависеть от других, в зрелом возрасте обычно бывает слишком занят своим делом, чтобы обращать внимание на маленькие неприятности и болевые ощущения в своем теле. Когда мы серьезно заняты делом, мы никогда не замечаем их. Можно ли, например, представить себе авиатора, летящего в тумане или делающего посадку в трудных условиях и задающего себе в этот момент вопрос, переварит ли его желудок сегодняшний завтрак.

Мы обращаем внимание на боли, когда наша обычная работа не требует от нас большого напряжения. Мы приучены с детства сообщать другим о каждой небольшой боли, говорить о нашем желудке, о работе кишечника и т. д. Нас приучили уклоняться от выполнения тяжелых обязанностей с помощью ссылок на нездоровье, например, от посещения школы, от выполнения неприятных обязанностей по домашнему обслуживанию и проч. Больше того, сообщая о наших болях, мы встречали нежное сочувствие со стороны родителей, поцелуи и ласки матери. Мать принимала на себя наши заботы и становилась между нами и делами, от выполнения которых мы хотели уклониться.

Как отражаются на взрослом... - 2

Но общество не поступает так, как поступает мать. Мы должны выполнять наши служебные и общественные обязанности, несмотря на головные или зубные боли, несварение желудка и другие маленькие заболевания. Нет никого, кто стал бы няньчиться с нами. Если нам слишком тяжело переносить такое отношение, мы идем домой, где любовь и сочувствие домашних могут успокоить нас. Если мы не можем встретить дома достаточного сочувствия или ласки, мы обращаемся за утешением к нашему креслу и даже постели, тем более, что последние всегда готовы принять нас в свои об'ятия.

Вы можете наблюдать воспитание инвалидности во многих семьях. Вот обычная картина заласканного ребенка. Ребенок сидит один, занимаясь раскладыванием кубиков, руки его заняты, он учится, как воздействовать на окружающую его примитивную среду. Входит мать. Занятие с кубиками тотчас прекращается. Ребенок ползет или бежит к матери, хватается за ее платье, карабкается к ней на колени, обнимает ребенка, начинает целовать и ласкать его, называть разными нежными именами. Я наблюдал, как такая картина продолжалась в течение двух часов. Если мать, приучившая ребенка к такому обращению, попытается посадить ребенка на пол и уйти, начинаются душу раздирающие вопли. Кубики и весь остальной мир теряют для ребенка свою притягательную силу. Если мать попытается оставить комнату или дом, начинается еще более ужасный крик. Припомните сами, как часты случаи, когда матери приходится ускользать из дому потихоньку от своего ребенка, чтобы избежать его душу раздирающих криков. Чрезмерная любовь матерей к детям в настоящее время обычна. Проверьте это сами сосчитавши, сколько раз в течение для ваш ребенок заплачет и позовет мать. Почти во всех семьях весь день можно слышать, как 2-4 летние дети кричат: «мама, мама, мама». В настоящее время реакции привязанности воспитываемые в детях современными родителями, несмотря на то многое,о чем говорят поэты и писатели, не являются созидательными. Они не выдерживают испытаний в дальнейшей жизни ребенка и не помогают ему преодолевать трудности, которые он неизбежно встречает в окружающей среде. Даже с точки зрения времени, которое посвящается ласкам, - я наблюдал случае, когда почти все время, предназначенное для детских игр и развлечений, посвящалось ласкам, - чрезмерная любовь не может быть признана целесообразной. Вы крадете у детей время, которое они должны были бы посвящать работе над окружающим миром и приобретению техники пользования своими руками. Ребенок должен иметь время для того, чтобы анализировать окружающий его мир и изучать его; лишение ребенка такой возможности является часто неизбежным результатом чрезмерного внимания к ребенку.

Стр. 42-43.

Правила относительно игрушек

...Укажем здесь несколько основных правил относительно игрушек.

1. Не давайте ребенку сразу много игрушек. Если ребенку приносят лишние игрушки ваши друзья, отбирайте у них эти игрушки, прежде чем ребенок увидит их, и отдавайте их другим, менее счастливым детям, или возвращайте их тем, кто их принес. Новые игрушки ребенку давайте только тогда, когда он в полной мере использовал все возможности развлечений и занятий с ранее данными игрушками. Если имеющийся у ребенка небольшой запас игрушек все-таки остается на ночь не прибранным и не уложенным аккуратно туда, где им положено быть, сократите этот запас еще больше.

2. Выбирайте игрушки соответственно возрасту ребенка. Понаблюдайте для этого за ребенком. Дети весьма отличаются друг от друга в отношении любимых занятий. Многие дети в возрасте до одного года ничего так не любят, как маленькие ящики и коробочки, которые они могут открывать и закрывать, в особенности металлические и деревянные, употребляющиеся для различных целей в домашнем хозяйстве. Другие любят одевать кукол и животных. Третьи особенно сильно интересуются теми видами деятельности, которые они наблюдают в своей семье. В большинстве случаев выбор детьми предметов для игр обусловливается примером старших, характером воспитания и теми играми, которые наблюдаются детьми у их товарищей.

3. Выбирайте только хорошо сделанные игрушки...


[4. Далее идет целый блок информации о том, что ребенок при помощи взрослых должен конструировать себе игрушки сам. Это формирует привычку к труду.]
Стр. 73.

Отдельно нужно отметить, что в этом пассаже не подразумеваются бедственные условия родителей или иные причины, по которым ребенку не может быть предоставлено МНОГО игрушек. Наоборот, в предыдущем абзаце автор категорически не советует родителям дарить много игрушек ребенку. Можно выделить несколько правил:

1. Не перегружать "буфер восприятия".

Не давайте ребенку сразу много игрушек.

2. Дать ребенку проявить максимальную вариабельность \ творческость в игре при минимальным количестве игрушек.

Новые игрушки ребенку давайте только тогда, когда он в полной мере использовал все возможности развлечений и занятий с ранее данными игрушками.

3. Поддержание порядка в имеющемся запасе игрушек.

Если имеющийся у ребенка небольшой запас игрушек все-таки остается на ночь не прибранным и не уложенным аккуратно туда, где им положено быть, сократите этот запас еще больше.

4. Выбирать игрушки для ребенка сообразно его интересам. Интересы можно задавать личным примером.

Дети весьма отличаются друг от друга в отношении любимых занятий. <...> В большинстве случаев выбор детьми предметов для игр обусловливается примером старших, характером воспитания и теми играми, которые наблюдаются детьми у их товарищей.

5. Нужно развивать творческие и трудовые способности ребенка - через создание собственных игрушек.

А вообще, мне эти правила напомнили те правила, которые Метанимус дает для научения техник НЛП:

1. Взять технику "как есть" и на первом этапе тренировать ее один-в-один, даже с теми процессуальными инструкциями, как в первоисточнике.
2. По максимуму освоить технику, вырабатывая вариабельность в процессуальных инструкциях и способах достижения целей каждого шага техники.
3. Только после такого освоения (и не раньше) можно выходить за пределы техники, конструируя нечто новое, свое.

?

Log in

No account? Create an account