?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Образование -обучение (7) «ɹvоƍɐvqноǝ ƍʎɓʎmǝǝ оƍdɐεоʚɐниʁ»
brain
metanymous wrote in metapractice
http://metapractice.livejournal.com/531643.html

Профессор Павел Лукша рассказал «Таким делам» о том, каким будет образование в середине XXI века и какие «навыки будущего» нам надо осваивать уже сейчас
https://takiedela.ru/2017/09/khoroshiy-chelovek-stanet-professiey/

Павел Лукша, руководитель международной инициативы «Глобальное будущее образования», профессор практики центра развития образования Школы управления «Сколково»:

Первый вопрос, который нужно себе задать: а зачем меняться образованию? И ответить на этот вопрос нельзя, если мы не спросим себя, в какой мир мы идем.

Мир «Опаньки!»

Представьте себе, как выглядел завод в XIX веке и как в XXI. Или транспортная система. Или банк. Мы увидим огромные различия. Единственное пространство, которое в XXI веке выглядит так же, как в XIX, это школа. Класс, где дети сидят перед учителем рядами и изучают предметы по программам, которые в основе своей тоже созданы в XIX веке. Очевидно, что эта модель устарела. Но как она должна меняться?

Павел ЛукшаФото: Сергей Фадеичев/ТАСС

Сейчас мы наблюдаем и предполагаем, что общее количество изменений в мире ближайшего будущего — технологических, политических, социальных — будет настолько велико, что понять, к чему нам готовить нынешних первоклассников, мы просто не можем. А значит, первое, что мы должны сказать себе: ребята, нам нужно готовить человека так, чтобы он максимально вариативно мог среагировать на вызовы в изменяющемся мире.

По-английски этот изменчивый непредсказуемый мир называется VUCA (volatility, uncertainty, complexity и ambiguity). А по-русски мы его называем «опаньки». Это не расшифровка аббревиатуры, а ее суть. В середине XXI века с людьми будет происходить непрерывное «опаньки». Так каким должен быть человек, чтобы справиться, например, с известием, что его сферы деятельности больше нет, что ее заменили роботы? Или что произошли такие политические изменения, что его страны больше не существует, это, кстати, случилось со всеми нами в начале 90-х, когда мы вдруг оказались в другой стране и вынуждены были стремительно приспосабливаться к изменившимся условиям. Ситуация «опаньки» применима к любому месту в мире. Нельзя сказать: «Я сейчас уеду в Канаду или Новую Зеландию, и там этого никогда не будет». Будет где угодно.



  • 1
«Лидер новой реальности так организует пространство, что все вокруг него выходят в максимально продуктивный режим жизни»

В новой реальности сложного общества мы не случайно используем термин «садовник». Переход к сложному обществу гораздо сильнее приближает человеческий мир к биологическим системам. Когда заходишь в лес, видишь: тут дерево растет, тут зайчик бегает, тут птичка летает, тут белочка скачет, тут жуки какие-то ползают. Все они — очень сложные существа, намного сложнее, чем роботы, программы, здания, которые мы строим. Они при этом все как-то синхронизированы, между ними выстроен баланс. Лес растет как целое и существует тысячелетиями. Это чрезвычайно сложная система, в которой проходит огромное количество информационных потоков. Этой системой не нужно управлять, чтобы она развивалась, но можно ей помогать. И вот лесники, садовники — это те, кто организует правильное пространство, чтобы живые процессы текли в нужном направлении.

Некоторые люди постепенно начинают входить в роль такого рода управленцев. Она другая, но стратегически устойчивая. Рыцарь с мечом не способен создать лес, он может только убивать врагов и пороть кнутом вассалов. Он не способен создать пространство, в котором вассалам хорошо, в котором ему никто не подчиняется, но все заняты чем нужно. Это и есть качество нового лидера. Оно похоже на то, о чем в свое время написал Лао Цзы: идеальный правитель — это тот, которого никто не видит, не слышит, но он всех направляет. Это и есть то, куда мы идем, — от кооперации к способности организовывать среды. Среду обитания, среду жизни, экосистему. И садовники сред есть новые лидеры.

Лао ЦзыФото: wikimedia.org

Мы сейчас выпускаем доклад по теме навыков XXI века, где один из тезисов звучит так: в логике индустриального общества основная модель — это машина. Машина состоит из деталей, отсюда происходит идея модульности человека. Он винтик в машине. Не простой винтик из одного моноблока и сплава, а сложная сборная конструкция. Он сам рассматривается как машинка, в которую мы можем положить разные компетенции. А еще он должен уметь читать, а еще научим его забивать гвозди, а еще давайте ему немножко добавим математики. Мы собираем человека, как машинку из разных деталей, и говорим: «Иди работай в качестве винтика социальной машины».

В сложном мире, где ключевой метафорой является лес, живая природа, мы не можем зайчику сказать: «Зайчик, мы тут тебе такое ушко пришили, иди в этом месте сиди, не двигайся». Нет, зайчик родился, вырос, сам бегает, мы можем только создать условия, чтобы зайчику было хорошо. Сложный человек не собирается, он выращивается, формируется в сложных средах, и у него есть некоторые качества, которые составляют основу его личности, способной взаимодействовать со сложным миром. В этом смысле компетенции XXI века вроде способности справляться со стрессом или способности учиться и переучиваться — это проявление ядра личности. Ключевым понятием становится не карьерная самореализация, не «я как профессионал», а моя интересная, качественная, насыщенная жизнь.

При этом «богатый внутренний мир» означает, как ни странно, наличие внутренних парадоксов. В человеке есть разные типы мотивации, он не одного чего-то хочет, а разного. «Пашню попашет, попишет стихи», политикой позанимается. И это все ему по приколу, и это все его дополняет. И тогда важны даже не отдельные компетенции, а то, что называется экзистенциальной стратегией. То, что лежит в основе бытия этого человека, в его жизненном маршруте.


  • 1